Поделиться в социальных сетях:
Пристроился я на хорошую работу в одну фирму. Водила на разгонной машине. Не ради денег. Деньги есть. Общения ради. Работа не в тягость. Иной раз за день никуда и не выезжаешь. Правда бывают дни, когда и жопа в мыле, столько накатаешься. Коллектив, не считая пары парнишек-программистов и старичка слесаря-электрика-плотника, короче отвечающего за всё, женский. Да мне-то что. Дамы и сами руль крутить умеют, почти у всех машинки свои, так что особо и не напрягает. Иногда, когда девки соберутся отдохнуть, развеяться, приходится покатать их. В состоянии подпития на своих тачанках не катаются. И правильно, мало ли чего. И тогда моя Газелька идёт по городу под завязку. Меня не напрягает. Даже весело. Девки навеселе, эмоций не сдерживают, себя не контролируют, такого наслушаешься. К тому же люди привыкли к тому, что водитель - это вроде как придаток к машине. А чего техники стесняться?
В этот раз гуляночку, что теперь называют модным словом корпоратив, решили замутить где-то на природе. Точнее на даче у кого-то из сотрудниц. Дача как дача. Обычный домишко. Правда в два этажа. И банька есть. И двор огорожен глухим забором. Привёз девок, выгрузил. А они хором начали упрашивать меня остаться. Два молодых паренька им мало, дядьку захотели ещё. Озвучил сие предположение, да они в визг: Чего это я о них так плохо думаю? Они, де, со всем уважением, а я выделываюсь и оскорбляю их такими намёками. Девоньки, милые, кабы не наслушался я ранее ваших разговоров, так и не подумал бы так. Вон вы все, когда трезвые, так прямо благородные дамы. А они выдвигают аргумент, что раз я работаю в коллективе, то и не след отрываться от масс. Я откорячиваюсь тем, что не вносил посильную лепту в фонд сей пьянки. Но начальница, скривив губки, заметила, что уж одного мужчину сумеют прокормить. Да и вообще скоро квартальная премия, да и зарплату водителю не мешало бы поднять, раз уж
он так старается. Вон даже согласен, не смотря на все неудобства и нарушения своих планов, остаться с коллективом. То есть она за меня уже всё решила. Мне и осталось только что машину во двор загнать.
Пацаны они и есть пацаны. В своих компьютерах они, несомненно асы, вон как начнут сыпать мудрёными словечками, чувствую себя с ними рядом деревней. По крайней мере ровесником мамонтов. А вот простую задачу растопить баню - на это ума нет. С мангалом справились, и то хлеб. Я-то сам деревенский, от сохи, мне это привычно. Пока возился с баней, девки разнагишались. Не совсем. Оставили на телесах какие-то тряпочки. Так, сосочки и лобочки прикрыть. А я-то не собирался с ними праздновать. Думал: отвезу, а потом приеду забрать, как отзвонятся. А повернулось вон как. Смотрю, и шахиня от молодаек не отстаёт, тоже вырядилась по их моде. Да она особо от них и не отличается. Чуть постарше, а вот начальнической дородности нет. Тоже худощавая по моде, с короткой стрижкой. Только нет у неё современных наколок, что зовутся татушки, как у некоторых девок. Вышел это я из бани, а шахиня мне
- Николаич, извини, что я так сказала. Правда, девочки захотели, чтобы ты хоть раз с нами погулял. А перед женой твоей я сама отвечу.
Я и расхохотался
- Да нет её у меня, жены-то. Современная женщина, эмансипе. Чего её жизнь с простым шофёром мыкать? Вот и нашла себе пару по своему уровню.
- Извини, - шахиня смутилась, - я не знала.
- А чего там. Дело прошлое.
Она захлопала в ладоши
- Девочки! Девочки! Кто знает, когда уже мы сядем за стол?
И мне
- А ты чего не разденешься? лето же, позагорай.
- А я собирался, что ли? Как я в своих трусах буду смотреться рядом с вами, такими нарядными?
- Ещё раз извини. Я и не подумала. Прошу к столу.
Стол получился на славу. Выпивки-закуски море и ещё реченька. И шашлычки на подходе. Парни у мангала суетятся. Видно, что дело это им знакомо. Я осмотрелся. Так. У этих парней есть постоянные напарницы, вон как вьются вокруг. И не жёнки. Жёнки дома остались. Да и у этих пигалиц мужики есть. Вон колечки на пальчиках блестят. А вот у шахини я колечка что-то не видел. А вот остальные девоньки на данный момент холостячки. До окончания пьянки, по крайней мере. Ну да мне-то что из того?
Сели, разлили. лихо девки пьют. Видно, что компашка спитая и спетая. Никто не кочевряжится типа " Ах, водка, какая гадость! Мне вина!" Замахнули по стопорю и на закусь набросились. Зубки молодые, быстро перетирают пиу. А тут и шашлыки подоспели. С восторгом, под шашлычки, наполнили и выпили ещё по сотке.
Наелись, напились. нет, не пьяные ещё, но уже в кондиции. Как париться пойдут? Баня пьяных не уважает. Ну это если по-настоящему париться. А так посидеть, погреть тело, наверное можно. И вот они оравой ломанулись в баню. Куда они там поместятся, то мне не понятно. Баня-то не резиновая. Это в гандон можно ведро воды налить, при его малых размерах. Затрамбовались. И пареньки с ними.
Что это за баня, когда тело одеждой сковано? Трусы там, лифчики. пусть и чисто символические. Тело дышать должно. Вбирать в себя лечебный пар, жар. Поры должны раскрыться и очиститься. А так получается баловство одно. Я им сию мысль и озвучил, когда они в очередной раз, передохнув и выпив-закусив, решили повторить заход. Задумались. А потом - где наша не пропадала! - самая смелая ( а чего стесняться, свои же!), скинула с себя тряпочки и шагнула в баню.
Когда в толпе один зевнёт, через некоторое время вся толпа будет рвать пасти на портянки. Прямо цепная реакция. И тут получилось так же. Если у кого ещё и присутствовал голос разума, то был заглушен боязнью оказаться в меньшинстве. Оказаться изгоем, не таким, как все. Ох уж этот мне стадный инстинкт! Одна шахиня и осталась в одежде. Так ей, вроде, по положению положено блюсти достоинство. И кобелишки молодые туда же за девками, разнагишались. Остался я за столом один. Хотя нет, шахиня тоже не рванула за молодью.
- А Вы чего, Татьяна Николаевна, - спрашиваю, - в баню не идёте?
- Стара я уж с молодыми телесами сверкать.
- Ну да, ну да. И престиж не позволяет. Начальство, как - никак.
- Язва ты, Николаич.
- Да уж какой есть. Только про возраст-то Вы зря. Лет на десяток меня помладше будете.
- Да уж четвёртый разменяла.
- Дитё ещё, значит. Мне уж пятый пошёл.
- Ладно старичок. Чего зря сидим? Давай выпьем и на ты перейдём. Мне как-то неудобно. Я на ты, а меня величают.
- Начальство, потому что, - протянул я.
- Вот и выпьем за то, чтобы начальством я была только на работе.
Выпили. Раз уж пьём на брудершафт, положено целоваться. Мы и поцеловались. Губы у неё мягкие, податливые и жадные. Вон как присосалась. Да и я, признаться, давно уж баб в губы не целовал. Постоянной нет, а подцепишь какую, быстренько пихнёшь ей и всё. Не до соплей.
- Хорошо целуешься.
- Так учительницы хорошие были. Могу и повторить, коли понравилось. От чистого сердца предлагаю.
- А потом её чего захочется?
- Это ты о себе?
- И о себе тоже. Сам знаешь: баба пьяная...
- Не всегда.
- А когда у неё давно мужика не было. Организм, он, знаешь ли, требует.
- А что ж такая симпатичная и молодая женщина не может себе мужика найти?
- Размениваться не хочется на всяких, а нормальные все при месте. Да и мужики пошли - одно название. Только бы присосаться к бабёнке, да её если она при деньгах, при квартире...
- Это не мужики. Альфонсы их зовут.
- Да без разницы.
- Но есть же и нормальные.
- Мне не попадались. Знаешь, оставим эту тему. Давай лучше её выпьем. Что-то меня понесло. Расслабиться хочу.
- А не того, не потеряешься под столом? Я-то опытный, закалка деревенская. Меня так просто не свалить.
- Не потеряюсь. К тому же, - она хитро улыбнулась, - есть надежда, что ты поддержишь. Хотя бы как начальника.
- Да скажи уж лучше, как красивую женщину.
- Нашёл красавицу. Мы сегодня питьбудем?
- Будем.
Пока разговаривали, из бани выскочили девки. Сверкая голыми задницами, побежали к вагонетке, которая изображала из себя бассейн. Охолонуться.
- Вот сучки! - шахине было стыдно за своих подчинённых. - Я им устрою пропиздон, пусть только протрезвятся.
- Чего уж ты так строго? Дело молодое. Пусть по дуреют.
- Да и то. Я им не папа-мама. Сами уж мамы.
- И я о том.
Девки, натянув кто полностью купальники, кто только трусы, расселись за столом. Полилась водка. Шум и гам усилился. Все говорили, перебивая друг друга, никто никого не слушал. Дошло до танцев. Молодые, гибкие тела извивались под музыку. Смотреть на них было затруднительно. Мужик я в полной силе, да ещё выпил, а тут столько обнажёнки.
- Пойду я прогуляюсь по округе.
- Подожди, - шахиня натягивала курточку и спортивные брючки, - и я с тобой.
Девки загомонили, пристали с вопросами, куда это мы и зачем, глупенько хихикали, на что-то намекая. Пьяненькие, но смолкли, когда начальница сурово свела брови.
Сразу за оградой дачи начинался березник. Мы неспешно шли по тропиночке, протоптанной кем-то из жителей. Без разницы, куда онаведёт. Мы просо гуляли. Идти рядом было тесновато, и начальница взяла меня под руку, прижалась к плечу. Не думаю, что у неё были какие-то мысли. Просто тесно было.
- Извини, но я хочу спросить. А чего ж ты не женишься?
- А зачем?
- Ну как же? Положено иметь семью.
- Не в обиду: а ты почему одна?
- Так сложилось.
- И у меня так сложилось.
- Я ведь ничего о тебе не знаю.
- А зачем?
- Начальству положено знать.
- Ну и узнай у кадровика.
- Язва ты. А просто рассказать о себе можешь?
- И что тебя интересует?
- Всё! С самого начала.
- Вначале было слово.
- Издеваешься? - Она шлёпнула меня по плечу.
Если я что-то понимаю, так может поступить лишь близкий человек. Или человек, считающий себя близким. А в ином случае это похоже на предложение сократить дистанцию. Ну не будем торопить события. Не дождётесь, Татьяна Николаевна,чтобы я первым к вам в штанишки полез. Лучше подождать,чем уламывать. И если я хоть что-то понимаю в женщинах,сегодня-завтра вы ноги развинтите.
Так неспешно гуляя, дошли до опушки. Повернули назад, свернули её куда-то и вышли к берегу прудика, заросшего ряской и её какой-то растительностью. На берегу лежало бревно, отполированное задами наших предшественников.
- Николаич! Давай присядем.
- Давай.
- Ты не обижаешься, что я тебя Николаичем зову?
- А чего обижаться? Хоть горшком назови, только в печь не ставь.
- Ты не подумай чего. Просто мне нравится так звать тебя. Веет от этого какой-то надёжностью, основательностью.
- Захвалила совсем. Посмотри, крылышки не прорезались?
- Я серьёзно.
Сидим, обнявшись. Просто так получилось, что женина прижалась к мужскому плечу. Может опереться захотела. Может просто озябла. И мужчина обнял её за плечи, согрел, прижав к себе.
- Руки у тебя сильные.
- Поработать в жизни пришлось.
- Я так мало о тебе знаю. Расскажешь при случае?
- Расскажу. Только зачем это тебе? Уж не замуж ли ты за меня собралась?
- А если так? Испугался?
Она дёрнулась, стараясÑ
В этот раз гуляночку, что теперь называют модным словом корпоратив, решили замутить где-то на природе. Точнее на даче у кого-то из сотрудниц. Дача как дача. Обычный домишко. Правда в два этажа. И банька есть. И двор огорожен глухим забором. Привёз девок, выгрузил. А они хором начали упрашивать меня остаться. Два молодых паренька им мало, дядьку захотели ещё. Озвучил сие предположение, да они в визг: Чего это я о них так плохо думаю? Они, де, со всем уважением, а я выделываюсь и оскорбляю их такими намёками. Девоньки, милые, кабы не наслушался я ранее ваших разговоров, так и не подумал бы так. Вон вы все, когда трезвые, так прямо благородные дамы. А они выдвигают аргумент, что раз я работаю в коллективе, то и не след отрываться от масс. Я откорячиваюсь тем, что не вносил посильную лепту в фонд сей пьянки. Но начальница, скривив губки, заметила, что уж одного мужчину сумеют прокормить. Да и вообще скоро квартальная премия, да и зарплату водителю не мешало бы поднять, раз уж
он так старается. Вон даже согласен, не смотря на все неудобства и нарушения своих планов, остаться с коллективом. То есть она за меня уже всё решила. Мне и осталось только что машину во двор загнать.
Пацаны они и есть пацаны. В своих компьютерах они, несомненно асы, вон как начнут сыпать мудрёными словечками, чувствую себя с ними рядом деревней. По крайней мере ровесником мамонтов. А вот простую задачу растопить баню - на это ума нет. С мангалом справились, и то хлеб. Я-то сам деревенский, от сохи, мне это привычно. Пока возился с баней, девки разнагишались. Не совсем. Оставили на телесах какие-то тряпочки. Так, сосочки и лобочки прикрыть. А я-то не собирался с ними праздновать. Думал: отвезу, а потом приеду забрать, как отзвонятся. А повернулось вон как. Смотрю, и шахиня от молодаек не отстаёт, тоже вырядилась по их моде. Да она особо от них и не отличается. Чуть постарше, а вот начальнической дородности нет. Тоже худощавая по моде, с короткой стрижкой. Только нет у неё современных наколок, что зовутся татушки, как у некоторых девок. Вышел это я из бани, а шахиня мне
- Николаич, извини, что я так сказала. Правда, девочки захотели, чтобы ты хоть раз с нами погулял. А перед женой твоей я сама отвечу.
Я и расхохотался
- Да нет её у меня, жены-то. Современная женщина, эмансипе. Чего её жизнь с простым шофёром мыкать? Вот и нашла себе пару по своему уровню.
- Извини, - шахиня смутилась, - я не знала.
- А чего там. Дело прошлое.
Она захлопала в ладоши
- Девочки! Девочки! Кто знает, когда уже мы сядем за стол?
И мне
- А ты чего не разденешься? лето же, позагорай.
- А я собирался, что ли? Как я в своих трусах буду смотреться рядом с вами, такими нарядными?
- Ещё раз извини. Я и не подумала. Прошу к столу.
Стол получился на славу. Выпивки-закуски море и ещё реченька. И шашлычки на подходе. Парни у мангала суетятся. Видно, что дело это им знакомо. Я осмотрелся. Так. У этих парней есть постоянные напарницы, вон как вьются вокруг. И не жёнки. Жёнки дома остались. Да и у этих пигалиц мужики есть. Вон колечки на пальчиках блестят. А вот у шахини я колечка что-то не видел. А вот остальные девоньки на данный момент холостячки. До окончания пьянки, по крайней мере. Ну да мне-то что из того?
Сели, разлили. лихо девки пьют. Видно, что компашка спитая и спетая. Никто не кочевряжится типа " Ах, водка, какая гадость! Мне вина!" Замахнули по стопорю и на закусь набросились. Зубки молодые, быстро перетирают пиу. А тут и шашлыки подоспели. С восторгом, под шашлычки, наполнили и выпили ещё по сотке.
Наелись, напились. нет, не пьяные ещё, но уже в кондиции. Как париться пойдут? Баня пьяных не уважает. Ну это если по-настоящему париться. А так посидеть, погреть тело, наверное можно. И вот они оравой ломанулись в баню. Куда они там поместятся, то мне не понятно. Баня-то не резиновая. Это в гандон можно ведро воды налить, при его малых размерах. Затрамбовались. И пареньки с ними.
Что это за баня, когда тело одеждой сковано? Трусы там, лифчики. пусть и чисто символические. Тело дышать должно. Вбирать в себя лечебный пар, жар. Поры должны раскрыться и очиститься. А так получается баловство одно. Я им сию мысль и озвучил, когда они в очередной раз, передохнув и выпив-закусив, решили повторить заход. Задумались. А потом - где наша не пропадала! - самая смелая ( а чего стесняться, свои же!), скинула с себя тряпочки и шагнула в баню.
Когда в толпе один зевнёт, через некоторое время вся толпа будет рвать пасти на портянки. Прямо цепная реакция. И тут получилось так же. Если у кого ещё и присутствовал голос разума, то был заглушен боязнью оказаться в меньшинстве. Оказаться изгоем, не таким, как все. Ох уж этот мне стадный инстинкт! Одна шахиня и осталась в одежде. Так ей, вроде, по положению положено блюсти достоинство. И кобелишки молодые туда же за девками, разнагишались. Остался я за столом один. Хотя нет, шахиня тоже не рванула за молодью.
- А Вы чего, Татьяна Николаевна, - спрашиваю, - в баню не идёте?
- Стара я уж с молодыми телесами сверкать.
- Ну да, ну да. И престиж не позволяет. Начальство, как - никак.
- Язва ты, Николаич.
- Да уж какой есть. Только про возраст-то Вы зря. Лет на десяток меня помладше будете.
- Да уж четвёртый разменяла.
- Дитё ещё, значит. Мне уж пятый пошёл.
- Ладно старичок. Чего зря сидим? Давай выпьем и на ты перейдём. Мне как-то неудобно. Я на ты, а меня величают.
- Начальство, потому что, - протянул я.
- Вот и выпьем за то, чтобы начальством я была только на работе.
Выпили. Раз уж пьём на брудершафт, положено целоваться. Мы и поцеловались. Губы у неё мягкие, податливые и жадные. Вон как присосалась. Да и я, признаться, давно уж баб в губы не целовал. Постоянной нет, а подцепишь какую, быстренько пихнёшь ей и всё. Не до соплей.
- Хорошо целуешься.
- Так учительницы хорошие были. Могу и повторить, коли понравилось. От чистого сердца предлагаю.
- А потом её чего захочется?
- Это ты о себе?
- И о себе тоже. Сам знаешь: баба пьяная...
- Не всегда.
- А когда у неё давно мужика не было. Организм, он, знаешь ли, требует.
- А что ж такая симпатичная и молодая женщина не может себе мужика найти?
- Размениваться не хочется на всяких, а нормальные все при месте. Да и мужики пошли - одно название. Только бы присосаться к бабёнке, да её если она при деньгах, при квартире...
- Это не мужики. Альфонсы их зовут.
- Да без разницы.
- Но есть же и нормальные.
- Мне не попадались. Знаешь, оставим эту тему. Давай лучше её выпьем. Что-то меня понесло. Расслабиться хочу.
- А не того, не потеряешься под столом? Я-то опытный, закалка деревенская. Меня так просто не свалить.
- Не потеряюсь. К тому же, - она хитро улыбнулась, - есть надежда, что ты поддержишь. Хотя бы как начальника.
- Да скажи уж лучше, как красивую женщину.
- Нашёл красавицу. Мы сегодня питьбудем?
- Будем.
Пока разговаривали, из бани выскочили девки. Сверкая голыми задницами, побежали к вагонетке, которая изображала из себя бассейн. Охолонуться.
- Вот сучки! - шахине было стыдно за своих подчинённых. - Я им устрою пропиздон, пусть только протрезвятся.
- Чего уж ты так строго? Дело молодое. Пусть по дуреют.
- Да и то. Я им не папа-мама. Сами уж мамы.
- И я о том.
Девки, натянув кто полностью купальники, кто только трусы, расселись за столом. Полилась водка. Шум и гам усилился. Все говорили, перебивая друг друга, никто никого не слушал. Дошло до танцев. Молодые, гибкие тела извивались под музыку. Смотреть на них было затруднительно. Мужик я в полной силе, да ещё выпил, а тут столько обнажёнки.
- Пойду я прогуляюсь по округе.
- Подожди, - шахиня натягивала курточку и спортивные брючки, - и я с тобой.
Девки загомонили, пристали с вопросами, куда это мы и зачем, глупенько хихикали, на что-то намекая. Пьяненькие, но смолкли, когда начальница сурово свела брови.
Сразу за оградой дачи начинался березник. Мы неспешно шли по тропиночке, протоптанной кем-то из жителей. Без разницы, куда онаведёт. Мы просо гуляли. Идти рядом было тесновато, и начальница взяла меня под руку, прижалась к плечу. Не думаю, что у неё были какие-то мысли. Просто тесно было.
- Извини, но я хочу спросить. А чего ж ты не женишься?
- А зачем?
- Ну как же? Положено иметь семью.
- Не в обиду: а ты почему одна?
- Так сложилось.
- И у меня так сложилось.
- Я ведь ничего о тебе не знаю.
- А зачем?
- Начальству положено знать.
- Ну и узнай у кадровика.
- Язва ты. А просто рассказать о себе можешь?
- И что тебя интересует?
- Всё! С самого начала.
- Вначале было слово.
- Издеваешься? - Она шлёпнула меня по плечу.
Если я что-то понимаю, так может поступить лишь близкий человек. Или человек, считающий себя близким. А в ином случае это похоже на предложение сократить дистанцию. Ну не будем торопить события. Не дождётесь, Татьяна Николаевна,чтобы я первым к вам в штанишки полез. Лучше подождать,чем уламывать. И если я хоть что-то понимаю в женщинах,сегодня-завтра вы ноги развинтите.
Так неспешно гуляя, дошли до опушки. Повернули назад, свернули её куда-то и вышли к берегу прудика, заросшего ряской и её какой-то растительностью. На берегу лежало бревно, отполированное задами наших предшественников.
- Николаич! Давай присядем.
- Давай.
- Ты не обижаешься, что я тебя Николаичем зову?
- А чего обижаться? Хоть горшком назови, только в печь не ставь.
- Ты не подумай чего. Просто мне нравится так звать тебя. Веет от этого какой-то надёжностью, основательностью.
- Захвалила совсем. Посмотри, крылышки не прорезались?
- Я серьёзно.
Сидим, обнявшись. Просто так получилось, что женина прижалась к мужскому плечу. Может опереться захотела. Может просто озябла. И мужчина обнял её за плечи, согрел, прижав к себе.
- Руки у тебя сильные.
- Поработать в жизни пришлось.
- Я так мало о тебе знаю. Расскажешь при случае?
- Расскажу. Только зачем это тебе? Уж не замуж ли ты за меня собралась?
- А если так? Испугался?
Она дёрнулась, стараясÑ