Поделиться в социальных сетях:

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Rating 0.00 (0 Votes)

«Весь мир — театр, мы все — актеры поневоле, Всесильная Судьба распределяет роли, и небеса следят за нашею игрой!» Пьер де Ронсар.

Кто бы что ни говорил, всё же любовь зла, как говорится, полюбишь и козла. В этом я убедилась не далее как вчера вечером, когда ко мне заявилась пьяная соседка клянчить в очередной раз в долг. Тогда бы за её попрошайничество и пьянство я не знаю что бы сделала с ней. Блядь, убила бы. Её шумное веселье за стеной чуть ли не каждый вечер с продолжением на всю ночь, громкая музыка и пронзительный смех вперемешку с отборными матами достали меня вконец. Что же всё-таки произошло? А произошло буквально следующее.

Наступили ранние осенние сумерки и я погасила свет, собираясь пораньше лечь спать. Надо было рано вставать и бежать на работу, которую я от всего сердца ненавидела всеми фибрами своей души. Зарплату срезали уже в четвёртый раз и приходилось брать сверхурочные. На вполне справедливые возмущения рядовых сотрудников нашей фирмы, почему творится данный беспредел, руководство скорбно разводило руками и заявляло, что сейчас кризис, что трудно всем и надо входить в положение дел компании и покорно терпеть. Впрочем тех, кого что-то не устраивает, может катиться на все четыре стороны. Тем не менее, по финансовому положению наших руководителей, кризиса никак не замечалось. Они так же резво меняли новые наряды, дорогие ювелирные украшения и роскошные лимузины. Сволочи проклятые, хоть бы уж напоказ не выставляли своё материальное благополучие. Я, как обычно завела будильник и приготовилась ложиться. И вот опять крики и музыка за картонной стеной убогой хрущёбы под весёлый звон кубков оповестила о вновь начинающемся пиршестве. Вот сейчас пойду и порву как Тузик грелку. Но раздался настойчивый и продолжительный звонок в дверь и кроме соседки это не мог быть никто. Сама идёт под горячую руку, и я плотоядно улыбнулась. И пошла открывать, пока эта нечисть не вынесла двери. Удавлю ссуку.

Я включила свет в прихожей и открыла входную дверь. Ну так и есть. В проёме стояла соседка по имени Надя, но, наверное, её лучше бы назвать было Падла. Она была ещё наполовину трезвая и алкогольный похмельный синдром отмены давал о себе знать. Лицо её было мокрым от пота, а руки тряслись. Нужную дозу она ещё не набрала, хотя изо рта уже изрядно воняло дешёвой сивухой.

— Алёночка, выручи пожалуйста, займи пятихатку до послезавтра, день был неудачный и я ничего не продала, а мне тут товар принесли, нужен задаток, а послезавтра я отдам.

Чертова соседка вела беспорядочный образ жизни. Я знала её с тех времён, когда она ещё в школе училась. Если можно было назвать это учёбой. А по окончании школы, живя одним днём, притёрлась где-то на вещевом рынке и торговала непонятно чем. Меня удивляло её бесшабашное отношение к собственной жизни и при этом олимпийское спокойствие к своему будущему. Вдобавок ко всему, беря пример с тех, кто был всё время с ней рядом на базаре, она начала бухать. И теперь устраивала шумные попойки по ночам. На что живут эти люди? На какие такие шиши они постоянно гуляют и бухают? Наверное, в долг берут. И ведь кто-то же даёт. Да вот такие дуры как я и дают. А она клянчит и врёт, врёт и клянчит. Её враньё мне надоело, и я спросила прямо:

— Значит до послезавтра?

— Послезавтра сто процентов!

— А предыдущие стпроцентные послезавтраки и завтраки когда будем отдавать?

— Я всё помню, всё отдам, но не сейчас, попозже.

И тут меня переклинило. Не знаю, какая муха меня укусила, но я молча взяла её за шиворот и втащила с лестничной площадки в прихожую. Надька растерялась, и наверное не знала как себя вести, и не давая ей опомниться, я наотмашь залепила ей крепкую пощёчину. Соседка от неожиданности подалась в сторону и, потеряв равновесие, упала на четвереньки. Всё получилось совершенно спонтанно, безо всякого умысла. Я схватила её за волосы и притянула к себе.

— Ах ты блядь паршивая — успела проговорить Надька, пытаясь подняться и я влепила ей ещё одну оплеуху.

А дальше произошло событие, непонятное даже для меня самой. Что же это такое я творю? Моя рука залезла ей под домашний халат и я ухватила соседку за полную и всё ещё довольно упругую грудь. Второй рукой я ласково провела ей по щеке.

— Стоять на коленях — сказала я — и получать удовольствие. Ты у меня сейчас начнёшь по другому свои долги несметные отрабатывать.

— Пусти — проговорила полупьяная соседка, но в её голосе уже не было прежней уверенности.

Я вновь провела пальцами по её лицу от уха до подбородка, медленно, и прикасаясь к её губам и тут же заехала ещё одну пощёчину. Второй рукой я так же ласково гладила её за моментально затвердевшую грудь и нежно покручивала ей сосок. И Надька вдруг тяжело задышала, стыдливо опустив голову.

— А ну ка смотреть мне в глаза! — скомандовала я и вновь, взяв её за волосы, подняла её голову вверх.

— Алёнка, не надо, не опускай, меня потом весь базар презирать будет — взмолилась соседка — там ведь всё про всех знают, а сплетни по воздуху разлетаются.

— И пусть разлетаются, может быть там тебя ещё какая-нибудь баба базарная за бутылку бормотухи трахнет.

Она молчала и встать с колен уже не пыталась. Соседка преданно смотрела мне в глаза, покорно опустив руки. Было видно её половое возбуждение, и сопротивляться она была уже неспособна. Точка возврата в моих действиях оказалась позади, и теперь всё зависело от моего дальнейшего поведения. Можно было отпустить и послать ко всем чертям собачьим, а потом лечь спать. Но ведь не дадут же! И я тормозила. Какая-то неведомая сила и страсть поднималась во мне и между ног у меня всё промокло. Низ живота приятно заныл и я поняла, что Надька уже хочет меня, я же хочу её. Всё происходило само собой, где-то на подсознательном уровне я чувствовала, она меня желает, и если я сейчас остановлюсь, то впоследствии возненавидит. И я продолжала.

— Ещё как опущу, мне пофиг на твой рынок, готовься отлизывать. Лижи ласково, нежно, и если мне понравится, обещаю тебе, будешь лизать каждый день.

Надя томно застонала и запричитала:

— Ой, нет, нет, нет, не надо, не надо — скороговоркой выпалила она, словно у неё отбирали любимую игрушку или последнюю рюмку водки, тем не менее всё же безвольно обняла меня за ноги.

Не убирая руки от её груди я распахнула домашний халат, сдвинула в сторону трусы и обнажила перед ней свою мокрую промежность.

— Смотри — сказала я — нравится?

— Да — тихо ответила она и смотрела туда как заворожённая.

— Ты вообще-то раньше кому-нибудь лизала?

— Нет — ответила Надя и было видно, что она не лжёт.

— А у меня отлижешь?

Она молчала и тяжело дышала. Было видно, что в ней всё ещё происходит борьба между желанием и достоинством. Я продолжала ласкать её за сосок и вновь нежно провела пальцами по её щеке.

— Отвечай, когда я тебя спрашиваю — лизать хочешь?

— Да, хочу — ответила наконец Надя и опустила голову.

— Не опускать взгляд, смотреть в глаза! — строго прикрикнула я и залепила ей очередную пощёчину.

— Я считаю до трёх. На счёт «три» ты начинаешь лизать. Поняла?

— Да — прошептала соседка.

— Один, два — считала я чётко и размеренно — два с половиной, приготовься. Три!

С этими словами я обняла её за шею, погладила сзади ладонью и притянула к промежности. Сопротивления я не встретила и она уткнулась губами мне в лобок. Шумно вздохнув, Надя застонала и по её телу пробежала судорога. Она принялась покрывать поцелуями мои влажные губки и постепенно проникала языком внутрь, периодически дотрагиваясь до клитора. Теперь же стонала и я. Сладострастная истома разлилась ядовитой похотью во всём теле и нарастала с каждой лаской соседки. Я двигалась вперёд навстречу её стимуляциям и гладила кончиками пальцев по её губам. Мы трахались и стонали и Надя шептала мне слова признания в любви. Да, теперь я начинала понимать, что с ней сотворила. Я сделала её лесбиянкой и почему-то мне хотелось видеть её в этой роли. Молодая, красивая девка ещё окончательно не спилась и её цветущее тело трепетало от любви. Меня это заводило и я вдруг осознала, что люблю её. От этой мысли страсть взорвалась в моих мозгах и я бурно кончила ей в рот и на лицо. Подняв голову, Надя в очередной раз застонала, жадно облизывая губы, обняла мою ногу и зажала её у себя между бёдер. Несколько раз потеревшись о голень промежностью, она с громким криком кончила и повалилась на пол. Соседка лежала бездыханная, а я, потрясённая, смотрела на неё. Я трахнула её и опустила, но чувства торжества и превосходства я не испытывала. Я смотрела на неё и вдруг мне до слёз стало жалко эту глупую и в общем-то беззащитную девушку. К горлу подкатил комок и я с трудом проглотила его.

— Ну всё, вставай — сказала я и помогла ей подняться на ноги.

Она посмотрела на меня, опустила голову и заплакала. Поверженная соседка громко всхлипывала и слёзы из глаз смешивались с моими выделениями на её лице. Я отвела её в ванную и умыла тёплой водой. Затем отвела на кухню и усадила за стол.

— Ой мамочки, что-ж будет-то теперь — причитала Надя и продолжала плакать — позор-то какой, зачем ты так со мной.

— Не переживай ты так, никто ничего не узнает, я никому не скажу. Извини, но ты сама виновата, достала своими ночными попойками, а мне работать потом весь день невыспавшись.

— Прости меня, я больше не буду — сказала она как в детском садике говорят воспитателю, когда нашкодят.

Алкоголь из неё уже выветрился и её била крупная дрожь.

— Я пойду — сказала Надя — и заправила халат, собираясь встать.

— Подожди — проговорила я и достала из шкафа бутылку коньяка и два стакана.

Налив ей полный почти до краёв, я налила себе чуть меньше половины. Порезав лимон мелкими ломтиками я подвинула стакан и тарелку к ней.

— Давай пей, я вижу как тебе плохо, пей и иди ложись спать, утро вечера мудренее, а мне на работу завтра.

Дрожащими руками Надежда взяла стакан и одним махом, шумно глотая, выпила до дна. Я отпила глоток и поставила на стол недопитый стакан. Надя сидела и молчала. Лицо её раскраснелось и глаза заблестели. Она сидела и смотрела на меня и вдруг подвинулась ко мне и снова разрыдалась. Уронив голову мне на грудь, она плакала, а я гладила её за волосы и успокаивала.

— Алёна, не выгоняй меня, я теперь люблю тебя, я с тобой быть хочу.

— Но я же старая совсем для тебя, мне вот скоро сорок лет уж будет, а тебе сколько, лет двадцать пять?

— Двадцать четыре, почти угадала. Но ты молодо выглядишь и я хочу тебя.

Теперь я окончательно поняла, что натворила. Но ничего уже не поделать, я была в разводе шесть лет и надежд на семейную жизнь уже не возлагала. У меня никого не было, а мужики заглядывались на молоденьких. Почему бы и нет. Ведь с этой девушкой мне тоже было хорошо.

— Ладно, если бухать завяжешь.

— Я завяжу, я не буду больше.

— Тогда иди в душ, я постелю на двоих.

— Я сейчас приду, я выпровожу гостей и приду.

Она ушла и вскоре на лестничной клетке послышался топот ног и недовольные возгласы. Затем всё стихло и она вернулась. Она подошла и в первый раз нежно улыбнулась и поцеловала меня в губы. Пока она мылась, я лежала в кровати и ждала. Мне уже не спалось. Наконец Надя появилась в дверях совершенно голая. Её точёная фигурка приблизилась к моей постели и она прыгнула ко мне под одеяло. Я обняла девушку и начала целовать. Я опускалась вниз. Теперь была моя очередь. Я знала, что сделаю ей хорошо, может быть так хорошо, как никогда в жизни ей ещё не было...

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Афоризмы

Если мужчина никогда не лжет женщине, значит, ему наплевать на ее чувства.

Последние новости

Все началось, когда мне исполнилось 15 лет.

Статистика