Поделиться в социальных сетях:
Анжела отдыхала с мамой в автокемпинге на побережье Черного моря. Было начало сентября. Отдыхающие разъехались уже по своим городам и весям, полупустынный пляж пестрел одинокими людьми из тех, кому не нужно работать в сентбре. Погода стояла отличная, море было теплым. Анжела с визгом плескалась в воде, мама загорала и читала журнальчик, лишь изредка посматривая из-под солнечных очков на свою уже взрослую дочь, которая 2 дня назад справила свое 18-летие. Анжела чувствовала себя неимоверно взрослой и самостоятельной девушкой. Натуральная блондинка с тонкой светлой кожей, серыми глазами, с фигурой манекенщицы: высокая из-за длинных ног, с подростковой худобой и небольшой грудью. Мальчикам из школы совсем не нравилась одноклассница, они дразнили ее Страусом, предпочитая симпатичных девчонок из 11А с большой грудью и безотказным поведением. Мальчишки в свою очередь казались Анжелке глупыми и ограниченными подростками, помешанными на сексе и пиве, а на обзывательства девушка и вовсе не реагировала.
А вот когда приходил мамин друг Сергей Петрович, Анжела преображалась. Надевала коротенькие обтягивающие шортики, тонкую маечку и выходила к гостю. Ей нравилось, что Сергей Петрович поедал глазами ее фигурку и смотрел при разговоре больше на Анжелу, чем на маму. Она любила дразнить мужчину. Например, «забыть» закрыться на щеколду в ванной, а когда он «случайно» заходил — изображать стыд и прикрываться руками.
После ужина Ирина Николаевна отсылала дочку спать, а Анжела еще долго не могла уснуть, ворочаясь, вспоминая приятного гостя и его жаркие взгляды, брошенные на нее. Тут же вскакивала с постели и на цыпочках кралась к маминой спальне, тихонько приоткрывала дверь и с затаенным дыханием подсматривала за постельными сценами. Обычно Сергей Петрович грубо держал мать за ягодицы, находясь сзади, и жёстко вколачивал в нее свой болт. Она стояла в коленно-локтевой позе с закрытыми глазами и тихонько поскуливала, временами комкая простынь руками. Иногда мать возилась у него в промежности, то приподнимая, то опуская голову. Тогда Анжела, чувствуя невероятное томление внизу живота, бежала к себе и еще раз прокручивала в голове увиденную картинку, успокаивая ладошкой зудящую промежность...
А утром они снова встречались с Сергеем Петровичем за завтраком. Мама была необычайно весела и улыбчива, постоянно подкладывала своему другу омлет или подливала кофе, а он ловил ее за руку и прикладывал пальчики к губам. Анжеле было противно наблюдать за их идиллией. Громко отшвырнув вилку, она убегала и запиралась в своей комнате, всем сердцем ненавидя счастливую мать в эти минуты, потому что у нее был Сергей Петрович, а у Анжелы нет.
— Мам, а почему Сергей Петрович у нас так редко бывает? — часто спрашивала она. И один раз Ирина Николаевна все-таки ответила на ее вопрос:
— Потому что у него есть своя семья, — и нервно подкурила сигарету дрожащими пальцами...
Каждую ночь неискушенная девочка вздыхала и грезила в тишине о немолодом и не постоянном любовнике матери. Она представляла, что Сергей Петрович, высокий, статный, с благородной сединой на висках приходит к ней — Анжеле и запирается в ее спальне, целует молодое девичье тело, занимается с ней любовью, объясняется в глубоких чувствах. От этих фантазий внизу живота разливалось такое тепло, ей становилось невыносимо хорошо и хотелось летать.
Однажды он зашел к ним днем, когда мама была на работе. В руках Сергей Петрович держал огромный торт-мороженое. Анжелка делала в этот момент уроки, одетая в убогие домашние шаровары и майку-алкоголичку. Первым ее желанием было захлопнуть дверь перед самым его носом. А он, почувствовав ее решительный настрой, подставил ногу в проём и вкрадчивым голосом произнес:
— Можно войти?
Анжела посторонилась, пропуская мужчину в квартиру.
— А мамы нет, — ответила она, сгорая от стыда за свой затрапезный домашний вид. Она ведь не ждала гостей, а тем более таких редких и желанных.
— Я к тебе пришел, — сказал Сергей Петрович те самые слова, от которых ее сердце забилось в бешеном ритме. Он поставил торт на тумбочку, обнял ее пониже спины и притянул к себе. Анжела почувствовала приятный мускатный запах, исходящий от маминого друга, такой знакомый и родной. Она подняла голову и по-детски клюнула его в щеку, на которой пробивалась еле заметная щетина. Сергей Петрович тихо рассмеялся и, взявшись рукой за ее подбородок, впился долгим, взрослым поцелуем в ее губы. Анжела порывисто обняла его и повисла на шее, окрыленная вселенским счастьем. Еще бы! Она милая и желанная для него! Сквозь штаны девушка чувствовала нарастающее возбуждение мужчины. Она неумело целовала его, стараясь выразить в поцелуе всю свою любовь к этому человеку и нерастраченную нежность...
А потом пришла мама. Они, поглощенные друг другом, даже не слышали, как она звенела ключами в прихожей. Увидев дочь в объятиях собственного любовника, она коршуном кинулась разнимать их. Мать била по щекам Сергея Петровича и выкрикивала ему в лицо страшные ругательства, Анжела рыдала рядом и кусала кулаки до крови. В ее голове засело мамино презрительное обвинение: «Развратная девка, вся в отца пошла».
«А я не знаю своего отца! Ты нас разлучила», — хотелось крикнуть Анжеле и ударить мать, отхлестать по щекам, как она это сделала с Сергеем Петровичем. А теперь он ушел, и все из-за нее!
Скандал закончился на кухне. Остывшая мать отпаивала валерьянкой зареванную дочку и гладила ту по голове.
— Ты любила отца? — спросила Анжела немного успокоившись. Ей хотелось хоть немножко узнать о нем, самую капельку.
— Любила, пока не застукала его, — печально ответила мать.
— С другой женщиной?
— Нет, тут другое. Поверь, этот человек не заслуживает права называться твоим отцом... Больше Ирина Николаевна не проронила ни слова, только зло поджала губы.
С тех пор Сергей Петрович перестал навещать маму. Та помрачнела и стала по пустякам срываться на Анжелу, а по ночам рыдать в подушку. Подобные чувства испытывала и девочка, но разговаривать с матерью о нем не решалась. Спустя три дня было решено сменить обстановку и отправиться в Краснодарский край, откуда была родом мама...
— Мам, я пойду в кустики отойду, — сказала Анжела, вытираясь полотенцем.
— Зачем?
— В туалет. Писать в воду не эстетично.
— Иди эстетка ты моя, — засмеялась мама. Она немного отошла от разрыва отношений, примирилась с дочерью и выглядела вполне довольной. Анжеле даже показалось, что она нагло рассматривает мужчин, желая завести необременительный курортный романчик.
Девочка отошла подальше в лесок, выбрала самые пышные кустики, сняла купальные трусики и присела на корточки. Сквозь тихое журчание собственного ручейка она услышала хруст сухой ветки, тут же похолодела и обернулась. В метрах двух от нее стоял высокий мужчина в клетчатом пиджаке на голое тело, а из шорт его торчал мощный колышек, который он дергал рукой. Мужчина смотрел прямо на нее, двигал тазом и быстро орудовал пальцами. Анжела испугалась, со скоростью света в голове пролетели страшные мысли: «Сейчас он меня изнасилует, лишит девственности, мне будет больно, и я забеременею в 18 лет».
— Тшшш, не бойся пожалуйста, я тебе ничего плохого не сделаю. Просто кончу и уйду, — сказал дяденька, приложив указательный палец к губам.
Девочка сидела с голой попкой, ни жива, ни мертва и смотрела на крупную лиловую головку, из которой прыскала белая жидкость и оседала на траву. Он спрятал свой орган в шорты и промолвил:
— Спасибо тебе. Можешь теперь уходить.
Анжела быстро вскочила, натянула трусики и опрометью помчалась к матери. Лицо ее раскраснелось и выражало негодование.
— Что с тобой? Ты напугана? — обеспокоенно спросила мама.
— Все нормально, просто змею увидела, — соврала девочка.
— Ужас какой, — передернулась мать.
А ночью Анжела лежала в уютной постели и никак не могла уснуть. Перед глазами маячил крупный дяденькин орган. Она впервые так близко видела мужской половой член. Обидно только, что он видел, как она писала. Это стыдно и не красиво. Промежность ее увлажнилась и покалывала тоненькими иголочками. Мокрыми пальчиками она стала теребить свою плоть, чем вызвала бурный восторг у своего тела, кажется, это называется оргазмом. Только тогда Анжела смогла спокойно уснуть.
На следующий день она безмятежно купалась и загорала, лишь изредка посматривая на сосновую рощу, где вчера бродил странный мужчина. Ей казалось, что он наблюдает за ней и занимается тем постыдным занятием. В конце концов, она не вытерпела и под вчерашним предлогом отправилась в чащу. Онанист стоял за большим деревом и, высматривая женские фигурки на пляже, привычно обнажил свой орган. На сей раз мужчина услышал треск сучьев, напрягся и спрятал член в шорты.
— А это ты? А я думал меня мужики бить пришли.
— Вас бьют?
— Да, иногда достается. Я здесь постоянно бываю, мне нравится наблюдать за женщинами и удовлетворять себя.
— А у вас есть семья, дети? — полюбопытствовала девочка.
— Нет, я развелся с женой давно, она не разделяла моего увлечения.
— Не прячьте свою писю, пожалуйста, она у вас красивая, — неожиданно попросила Анжела, густо покраснев. Онанист достал свой упругий член и принялся мастурбировать. «Как она по-детски трогательно сказала — пися. Трепетная ромашка, а не девушка», — умилился мужчина.
— А хотите я трусики сниму? Только обещайте, что ничего не сделаете мне.
— Можешь снять трусики? Конечно, обещаю! Я онанист, а не насильник.
Анжела спустила трусики до колен, обнажив пушистую промежность.
— А ты занимаешься мастурбацией? — спросил он.
— Ага, иногда. Раньше постоянно, когда видела маму с Сергеем Петровичем.
— Сделай это сейчас. Я ведь обещал, что не трону тебя.
Анжела несмело потянулась к своему небольшому клитору и принялась теребить горошинку. Они смотрели друг на дружку и ловко орудовали руками, как заправские самолюбы.
— Повернись ко мне попкой, — попросил мужчина, тяжело дыша.
Она сделала, как он хотел, только слегка разочаровалась, ведь теперь она не сможет наблюдать за его действиями. Анжела только слышала его прерывистое дыхание за спиной, да трель какой-то птички неподалеку.
— Спасибо добрая нимфа. Мне давно не было так хорошо. Она повернулась и увидела, как мужчина выжимает со своего колышка последние капли жидкости. Трава внизу была обрызгана его спермой, как будто росой.
— Вот что, Вы не приходите сюда больше. Скажите свой адрес, я сама приду к Вам завтра, — робко сказала Анжела, натягивая трусики.
— Правда придешь? — обрадовался мужчина. А когда она кивнула, то поспешно назвал свой дом и улицу.
На следующий день Анжела отпросилась у мамы, нажимая на то, что она уже взрослая и может прогуляться по поселку самостоятельно. Никакой трагедии в этом нет.
— Я церквушку видела в поселке, хочу посмотреть ее изнутри, — добила Анжела Ирина Николаевну невинным желанием.
— Только не долго, — сдалась мать и принялась разглядывать одинокого рыбака. В самом деле, девушка взрослая, пусть прогуляется. Маман явно не отказалась от затеи закружить курортный роман, а дочка ей только мешала своим присутствием.
Анжела долго искала нужный адрес, пока не забрела на самую окраину поселка. Дома здесь были похожими на ветхие сараюшки, а местность напоминала одну большую Ð