Поделиться в социальных сетях:

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Rating 3.59 (11 Votes)

Продолжение первой части "Как мы отдыхали"

На чердаке ( в штабе)

В конце августа случилась ерунда.
      Андрюшкины то ли родственники, то ли знакомые пригласили его в турпоход по Селигеру, на байдарках. Конечно, он согласился…
       Кто б не согласился! Это ж такая романтика! Я его прекрасно понимал, в то же время жутко завидуя…
       И вот, в один из дней Андрюшка уехал .  А я  остался один…


                                                                                            
        Конечно, были Ирка с Ленкой. Но ведь это же совсем не то! Девчонки они и есть девчонки, что с них взять. И хотя, после той пляжной истории сердце иногда замирало, но мы с Иркой делали вид, что как будто ничего
   не было. …
        Был конец августа. На душе лежала тоска. Тут и зачастившие  дожди, и осознание того, что скоро снова за парту..
        В один из этих дней я забрался в наш «штаб», на чердак,  с  книжкой Марка Твена про приключения  Тома Сойера.
        Похождения  этого американского мальчишки я знал, чуть ли не наизусть, но мне все равно нравилось их перечитывать. Я  раскрыл страницу, на том месте, где Том разъясняет сущность помолвки Бекки Тетчер. Я вчитывался в строки, ощущая как растет напряжение внизу живота… Страшно завидовал Тому, его смелости в общении с девчонкой… Вдруг вспомнилась моя история на пляже с Иркой.
      Как-то само собой рука выпростала налившийся тяжестью член.
—    А почему бы и нет? — спросил я сам себя.
По крыше чердака барабанил дождь. Ну и  кто в такую погоду не то что                                                                                
на чердак заберется, вообще на улицу выйдет? Бояться, стесняться было       некого...
          Я закрыл глаза, представив себя Томом, который зарывается  головой в локоны  Ребекки…  Рука, трудившаяся над моим вздернувшимся сучком,  выдавала неописуемый фонтан наслаждений, которому готов был предаваться бесконечно….                                                                                    
          Вдруг. Шестым, седьмым, десятым, да черт его еще знает каким чувством — я понял, что на чердаке не один…
          Мне стало страшно: кто-то  не просто  узнал — увидел мою тайну. Не сразу, боясь, открыл глаза. И не сразу же поверил в то, что увидел .
         У чердачного  окошка, слева от него,  стояла Ирка и буквально пожирала меня глазами. 

                                                                                                      
         Нет, не меня — то, что было между моих  ног.
         Но даже не это стало для меня шоком:  Ирка никогда не носила платье, всегда была в брюках.  И вот сейчас ее брюки были слегка расстегнуты, а ее рука, скрытая  за нераспущенной до конца  молнией что-то, чего не видел я, шевелила там.
         Мы оба молчали, ужасаясь, что застали друг друга за  чем-то, что самое сокровенное для каждого из нас.
         Первым опомнился я  и стал судорожно засовывать  своего «малыша» в штаны. Но малыш-то уже не был малышом. Он уже явно хотел называться Гулливером и никак не убирался в брюки…
—    Саш, не надо, —  Ирка не сказала, а как  легким дуновением
ветерка, донесся до меня ее голос, — не убирай Его…
       Показалось, что мне послышалось.
—    Сделай еще так, как ты делал, — чуть громче, каким-то неестественно
 хриплым, срывающимся голосом,  сказала Ирка.                                                                                                  
 Я не сразу нашелся, что ответить. Первое, что прочувствовал —
 стыд. Стыд, что меня застукали   в такой    ситуации ... Такое ощущение, что должен шагнуть в бездну. В неизведанную для меня бездну…
  Но я пересилил себя и шагнул в нее:
— Ладно… Только ты это…подойди, — тоже хриплым, срывающимся голосом сказал я. Внутренне дурея от своей храбрости.
      Чувствовалось, что и  Ирке  не по себе. Но она тоже, видимо, пересилив себя, вынув руку из брюк,   какими-то негнущимися, ватными шагами приблизилась ко мне. Опустилась на колени, так что ее голова оказалась как раз на уровне моего члена. И вот  это-то  вдруг привело меня в страшное возбуждение. И что странно, совершенно пропал стыд оттого,  что  мое хозяйство разглядывает девчонка. Наоборот, захотелось по-максимому представить его во всей красе. Даже выгнул для этого спину немного…
      Мне казалось, что я достиг абсолютного наслаждения. Но я счастливо заблуждался. Вдруг почувствовал, что мой член мягко и нежно обнимет Иркина ладошка. Я дернулся, чуть не взвыв от наслаждения
     —Тебе больно? — испуганно спросила Ирка
—    Нет…нет… Мне очень хорошо… Делай так дальше….Только…можно
 я тебя тоже  потрогаю. ТАМ…
     Ирка молча сдвигала кожицу , не сказав ни да, ни нет. Другая ее рука снова нырнула в  брюки.
     Я больше не спрашивал ее ни о чем. Откинулся на спину, боясь только что это все сон,  и вот сейчас я  проснусь,  и ничего этого в действительности  нет…                                                                                                                                                                                                               
     А сказка продолжала развиваться в лучшем для меня продолжении. Не отпуская моего писюня, Ирка легла рядом со мной. Больше я  не задавал ей                                                                                                       
вопросов, а  только слегка провел рукой по ложбинке между  грудей. Ирка вздрогнула, и громко вздохнула. Я осмелел, нащупав рукой один из ее  не до конца  развившихся                                                                                                        

бугорков и его окончания. Сосок был очень твердым и упругим, Я зажал его между  пальцами и стал теребить. Ирка вздохнула еще громче. Я посмотрел ей в лицо. Ее глаза были закрыты, а  алые губки  приоткрыты, обнажив ряд ровных  белых зубов. Изо рта вырывалось  шумное неровное дыхание. И чем  сильнее я сжимал ее грудь, тем  яростнее она трудилась над моим «мальчишкой».
       Какое-то шестое чувство подсказало мне, неопытошу, что Ирка сейчас вся моя. Вся…
        Продолжая  ласкать ее грудь, другой рукой, легко прикасаясь пальцами,  провел по  ее животику и остановился в районе пупка, ожидая ее сопротивления. Ирка продолжала  шумно дышать мне в ухо, не делая ничего,  чтобы  остановить мои изучения   ее тела. Я чуть выждал и,  скользнув рукой ниже, наткнулся  на резинку ее трусиков. Помедлил немного  и нырнул под нее. Руке везло больше, чем моему воображению: сначала она ощущала только
упругость молодого  девичьего тела. Потом это  перешло  в осязание сразу, два в одном,  шёлка и бархата чуть ниже лобка...
       Не знаю, что в этот момент испытывала Ирка —  мне этого не понять, но она бросила моего малыша  на произвол судьбе и вся приникла ко мне, обхватив меня  руками. А я при этом продолжал испытывать  необъяснимое блаженство, теребя ее между ног…
       Я окончательно осмелел от всего  (или обнаглел?)
         — Ир, а можно я…
    Я даже не договорил. Ирку как ветром сдунуло от меня
—    И не думай даже!
—    Ир… — растерянно сказал я. — Я же не ЭТО имел ввиду.
Она вопросительно посмотрела на меня
—    А что?
—    Ну это…можно ты ЕГО  ногами сожмешь?
Ирка задумалась. Пожевала губами…  Я отчаялся, ощущая болезненное напряжение внизу своего организма.
 Вдруг Ирка  встала. Посмотрела на меня сверху вниз.  Потом  резко полу спустила  с себя брюки, сразу вместе с трусиками, и снова легла со мной рядом, повернувшись ко мне попой.
       На какое-то время мы оба замерли, понимая, что между нами, сейчас  произойдет. И  если  и не то,  Настоящее,  то очень близкое  к нему…
        Мой член твердо упирался в девичью плоть. Я весь дрожал от возбуждения. Чувствовал, что и с Иркой происходит то же самое.  Ирка снова стала теребить себя спереди. Терпеть я уже больше не мог. Чуть
приподняв ее ногу,  я двинул свой член. Ирка затрепетала. Я тоже. Мой писун  лег как раз между ее двумя пухлыми дольками, которые совершенно непонятно для меня стали очень влажными…
—    Она что, писать хочет? — мелькнула мысль и сразу пропала. Потому

                                                                                                       


что из меня практически сразу ушло все умение соображать. Это было что-то волшебное, когда живешь не тем, что в голове верхней — все команды телу отдает голова та, что между ног.
       Никто и никогда не учил меня, что и как в этой ситуации делать. Тело двигалось само, наполняя  самое себя все большим наслаждением. Мешало только Иркино теребление  самой себя между ног. Я тронул ее ладошку, убрал   и заменил своей. Сжимая и разжимая ее «красавицу», подвигал к себе в такт.
    В какой-то момент я очень резко дернулся назад, а когда снова двинулся вперед, то не почувствовал пустоты, когда моя головка
   выскальзывала наружу между ее ног. Член уперся в  лобок…  Я дернулся      еще несколько раз…                                                                                      
—    Да что я железная, что ли? — не сказала, всхлипнула Ирка. Она отстранилась от меня.
—    Я что-то не так сделал?
—    Саш, — не отвечая на мой вопрос, сказала она, — дай слово, что ты будешь лежать,  совсем не двигаясь….
   Мое тело в этот момент непроизвольно чуть поднималось и опускалось, желая продолжения. Но я уже был страшно благодарен Ирке за все, и готов  был сделать для нее все. Скажи, с чердака выпрыгну. И  если она хочет так….
      Я замер.
     Ирка села между моих ног, взяла в руку моего писуна и  стала водить его между своими половинками. Вдруг, шумно вздохнув, она протолкнула его в щель между ними.
     Я охнул. Ощущение — это не своя рука, не Иркина ладошка, и даже не то, что я делал за несколько минут до этого. Головку члена мягко и нежно сжало сразу и со всех сторон. Была одна неприятность. Когда это делал сам себе, кожица никогда не покидала головку. А тут сразу вся свернулась до ободка.  Это было впервые  и потому немножко болезненно. Но это была сладостная боль.  При  этом  моя плоть  уперлась в какую-то податливо трепещущую преграду. Откуда-то пришло осознание — двину
                                                                                                
резко членом, и эта преграда рухнет. Но… я дал слово Ирке, и потому лежал,  не  двигаясь,  с огромным трудом перенося эту сладостную  пытку...                                                                         
        Ирке явно было не до моих ощущений:  в ней превалировал сексуальный  эгоизм.  Она  раскачивалась на